Айгиз Баймухаметов: «Меня три раза хотели усыновить»

Айгиз Баймухаметов: «Меня три раза хотели усыновить»
Интервью

23 августа 2018, 15:52
Разиф Абдуллин, Виктория Валикова
Почему на детдомовских детях и тех, кто хочет их усыновить, стоит клеймо.

Как появилось это интервью

Айгиз Гиззатович Баймухаметов - известный современный башкирский писатель. Я, как человек, который в России, а тем более в родной Башкирии бывает редко, никогда бы не обратила внимание на современную башкирскую литературу, если бы не случайная вылазка в книжный перед поездкой в Москву – мне только что вставили зуб и доктор строго настрого запретил летать. А что делать в поезде? Правильно: писать и читать!

Не буду много говорить о книге «Не оставляй, мама!», скажу только, что она добрая и похожа на смесь «Денискиных рассказов» и «Наивно. Супер» . Но много больше, чем сама книга, меня заинтересовал автор.

Все, кто со мной знаком, в курсе о моем желании, а скорее даже потребности, усыновить детей. Но мало кто знает, насколько большое социальное осуждение вызывает у людей это желание усыновить ребенка.

Все начинается с «охов» и «ахов» о том, что какая же ты бедненькая и не можешь родить сама. Когда же ты объясняешь, что вполне можешь родить, но твой осознанный выбор – не рожать, а усыновлять, у людей включается состояние «я научу тебя как надо» и в ход идут рассуждения о том, что такое «счастье материнства», которое, конечно же, матери приемной, испытать не дано.

Потом, обязательно, появится тирада о генах, с примесью евгеники, и приправленные естественным отбором несколько абзацев о том, что дети алкоголиков и наркоманов «нормальными» не бывают, а сам детдом искалечил их настолько, что станут они однозначно маньяками, убийцами или просто асоциалами.

Конечно, если все-таки «прижмет», брать из детдома нужно исключительно тех, кого можно спасти, то есть малюток, потому что у «взрослых» детей – шанса нет. И с ними - сложно. А ведь если с ребенком сложно, да и вообще, если в жизни что-то сложно, то, как известно – лучше вообще этого не делать. И если с ребенку больше трех, то уже поздно. Поздно его воспитывать, поздно давать ему дом и, конечно-же, поздно его любить.

Когда я говорю, что хочу усыновлять, доброжелатели тут же сообщают мне, что мой замечательный, положительный и красивый американский парень Эндрю, меня бросит. Почему? Да потому что – кому нужна девушка с таким «приданым». После моих пояснений того, что он сам хочет усыновлять, люди хмыкают, ведут носом и говорят: «Тоже мне мужик. Своих сделать не может!»

Айгиз Баймухаметов попал в поле моего зрения тогда, когда я немного устала кому-то что-то объяснять и хотела спокойно закрыть тему и перестать отвечать на вопросы: «А чего не рожаешь?». Я сделала вдох и решила, что наша беседа может хотя бы немного изменить отношение к детям из приютов и показать, что даже те, кто прожили в детском доме всю свою жизнь, могут стать не серийными убийцами, а, например, теми, кто продвигает башкирскую литературу в массы.

- Айгиз, вот ты стал самым продаваемым автором в Башкирии и являешься примером того, что человек из детдома может не только не быть отрицательным элементом в обществе, но и стать кем-то значимым. Если бы тебе в 12 лет, когда ты попал в детдом, сказали, что у тебя ничего не выйдет и твое место – идти в ПТУ – как бы ты отреагировал?

- Ну начнем с того, что на таком человеке, как я, с самого начало висело клеймо «детдомовский». И относились так же. Я когда в университет поступил - не говорил никому, откуда я. Потому что знал – отношение поменяется и люди начнут со мной иначе общаться. Я старался, в университет всегда ходил в костюме, порядочно вел себя, не пропускал лекции. Но ребята все-таки узнали: спросили – а почему Айгиз получает стипендию больше, чем все остальные? И староста группы сказал – он же круглый сирота, получает еще социальное пособие. Ну ребята заулыбались – говорят, мы-то думали: ты сын какого-нибудь начальника! Я скрывал, потому что у нас в обществе всегда… какое-то презрение к детям из детдома: вот если ты «оттуда», ты не будешь хорошим человеком. И люди, которые тогда ко мне так относились и видят сейчас, кем я стал – они удивляются.

- Понимаю что ситуацию тяжело сейчас смоделировать, но как думаешь, по-другому сложилась бы твоя судьба, если бы тебя забрали из детского дома?

- Сейчас тяжело представить, но у меня в книге есть рассказ (достает книгу и ручкой обводит номер страницы в оглавлении), там мальчик как раз мечтает, чтобы его усыновили. Но женщине нужен был один ребенок. А у мальчика была сестра: в рассказе она говорит, что родители не велели им расставаться, и он, в итоге, отказывается от усыновления. А меня 3 раза вообще хотели усыновить. Но усыновители, так же как в рассказе, хотели только одного ребенка, а нас было четверо.

- А другие дети? Ты вообще много видел за время пребывания в детдоме, как других усыновляли?

- Да, были случаи. Все дети ведь по-своему талантливы. У нас были даже вундеркинды в детдоме. Мальчик был один, так красиво рисовал! Другой петь мог, ну очень звонко и чисто, и по-английски хорошо говорил, но, к сожалению, не сложилась жизнь у него, не совсем удачно получилось. Сейчас он сидит в тюрьме. А я думал, что станет он большим человеком.

Сломал его круг общения. Сильно зависит, конечно, от того, в какой семье ребенок будет воспитываться и какое у него будет окружение. Я много чем обязан тем людям, которые были со мной. Человека ведь можно лепить, до того как он сформировался окончательно.

- Вот ты как думаешь до какого возраста можно менять человека?

- Ну лет до 10-12 я думаю.

- Знаешь, а мне кажется, что это просто сейчас все хотят вырастить гения. Чтобы и пел, и танцевал, и разговаривал на пяти языках. А ведь целью должно быть совсем другое. Целью должно быть сделать своего ребенка счастливым.

- Ну сейчас тенденция такая, все хотят поступить только в университет. Все хотят высшее образование. А что же с людьми, которые будут строить дома? Не все же должны быть большими начальниками. Главное, на мой взгляд, быть хорошим человеком. И, ты правильно сказала, быть счастливым. Если бы я не был писателем, я бы каменщиком стал. Строил бы хорошие дома.

- Скажи, у тебя есть семья?

- Пока нет.

- А насчет усыновления не думал?

- Пока еще нет. У меня есть другая практика. Я беру шефство над детьми, помогаю им готовиться к поступлению, да и вообще иногда просто разговариваю с ними. Иногда ребенку нужен просто наставник и советчик.

А насчет семьи – не женился еще. Но надо бы. Я просто очень предан литературе, очень много поездок. Времени не хватает. Девушка ведь требует много внимания.

- Смотри, вот ты описываешь высокие моральные принципы, и в книгах, я понимаю, во многом автобиографичных, герои не воруют, поддерживают друг друга. Откуда эти принципы у тебя зародились?

- Я успел немного воспитания получить от своих родителей. Отец у меня был очень спокойный, порядочный человек, не было случая, чтобы в деревне кто-то мог сказать плохое про моего отца. И я всегда старался подражать ему. Даже, может быть, когда я первую книгу писал, не совсем сознательно прорисовывал хорошие и плохие поступки. Но сейчас я все больше специально стараюсь писать о моральных ценностях. Это очень важно.

- Как ты думаешь, детдома в принципе - это хороший институт или это должно быть ликвидировано? Детдом вообще чему-то учит?

- Учит, конечно. Многому учит. Выживанию. В России вообще программу приняли «Россия без сирот». Это хорошо. Да и усыновляют детей сейчас. Это, конечно, прекрасное явление. Вот у башкир раньше как было - если умирали родители, то родственники забирали ребенка. А сейчас люди все больше перекладывают ответственность на государство. И ведь тоже есть родственники у всех этих детей. 80% при живых родителях в детдомах.

- А почему они не усыновляют? Что случилось в современном мире?

- Не знаю. Может, нет в человеке сострадания. Желание помочь ушло на второй план.

- А что на первом плане?

- Личный комфорт.

- Вот ты сказал сейчас, что 80-90 процентов детей в детдомах при живых родителях. А много есть случаев, когда дети попадают из семей, где родители наркоманы и алкоголики. И дети, и даже работники детских домов говорят – зачем забрали? Оставался бы со своими родителями. Есть даже фраза – лучше такие, чем без. Что скажешь?

- Конечно есть люди, которые ведут аморальный образ жизни. И конечно оставлять с такими людьми ребенка опасно. Но нужно же меры принимать, а то у нас просто детей забирают, а с родителями-то что? Безответственно.

- У нас, чтобы усыновить ребенка, ты должен быть не наркоманом, не алкоголиком, иметь жилье, иметь стабильную работу. А чтобы родить ребенка – ты ничего не должен. Можешь быть наркоманом, жить на улице, и никто тебе ничего не скажет.

- Да, я думаю, что конечно ты не пошлешь никого за справкой, прежде чем детей рожать. Но, думаю, относительно некоторых групп населения, асоциальных – не законы нужно принимать, а работу проводить, помогать им, реабилитировать, на работу устраивать. Я помню, вот у нас девушка воспитывалась в детдоме. И воспитатели помнят, что ее мама воспитывалась. И теперь ее дети тоже в детдоме. Уже третье поколение.

- А как ты думаешь, какое самое большое испытание для приемной семьи в момент, когда они принимают ребенка-подростка домой?

- Я сам не брал, конечно, но думаю, что самое сложное - это адаптация. Это так же, как мужчина и женщина начинают вместе жить – они же тоже друг к другу привыкают, но привыкают же! Так же и тут.

- Кровных детей не выбирают. Иногда, конечно, планируют, но бывает, что нет, просто девушка забеременела, поженились, воспитывают. Гормональный фон помогает. Тебе не кажется, что усыновление – это более осознанный выбор? Это что-то схожее с выбором жены или мужа. Ведь ты мог бы выбрать кого угодно, а выбрал конкретного человека. Люди говорят, что приемных детей тяжело полюбить, а мне кажется, что можно полюбить их даже больше, потому что полюбил ты их не только сердцем, но и головой.

- У нас в группе было человек двадцать детей. Вот мы с этими детьми так породнились, как настоящие братья и сестры стали. И даже среди них были случаи, когда их забирали и они так привыкали к семье, что даже во взрослом возрасте говорили: «это мой папа» или «это моя мама». Детство один раз в жизни бывает. Не хотелось бы, чтобы ребенок его в казенном учреждении проводил.

Если бы мне сказали: «завтра заберем», я бы с удовольствием пошел. Я даже и в книге про это писал. Но нас четверо. Не каждый осмелится забрать столько детей к себе. Но так, конечно – детям лучше расти в семье. Чем всю жизнь под опекой государства находиться.

- А есть хоть какая-то любовь в детском доме?

- Были разные воспитатели. Были добрые. А были те, кто к нам, как к работе относились: приходили - уходили, без особых чувств. Атмосфера в детдоме тяжелая, много детей, и они стараются «выживать». Все хотят показать свою значимость, возникает дедовщина. И очень много детей убегали. Убегали в те дома, где родители били, туда, где было нечего есть.

- Можно ли сказать, что у детей пирамида «Маслоу», где внизу – базовые потребности – такие как еда, а наверху более сложные, такие как любовь и признание, смещена? Можно ли сказать, что у ребенка любовь и «покушать» на одном уровне где-то стоят?

- Наверно так. У нас была еда и одежда. Но мы же не скот, чтобы нас просто кормили, есть ведь у человека душа. И должна быть гармония и любовь. И этого, конечно, там не хватало.

- Смотри, если бы у тебя была возможность сказать что-то людям, которые колеблются усыновлять ребенка, что бы ты сказал?

- Есть слухи, и они создают стереотип. И да, конечно, нужно относиться к усыновлению ответственно. Вы не кошку на рынке покупаете: не понравится – обратно можно отнести. Нужно быть морально готовым, и тогда – не стоит бояться.

Послесловие

Этим интервью мы не стремились изменить мир. Мы просто хотели попросить каждого из вас, тех, кто решает, наклеить ли на того или иного человека этикетку “хуже” и “не достоин”, задуматься. Ведь порой тот, кто не похож на вас, достоин любви отнюдь не меньше, чем вы.

Справка. Айгиз Баймухаметов, 29 лет. Башкирский журналист и писатель.

Рано потерял родителей и воспитывался в Серменевском детском доме.

Окончил факультет башкирской филологии и журналистики Башкирского государственного университета.

Книга Айгиза Баймухаметова «Не оставляй, мама!» является самой многотиражной современной башкирской книгой.

Виктория Валикова, 29 лет. Российский врач-инфекционист, филантроп и общественный деятель, основатель проекта Health&Help, занимающегося строительством клиник для бедных. Вступить в дружные ряды Health&Help можно тут.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter