«Орлеанская дева» терпит поражение. Уфимская версия оперы Чайковского оказалась очень уязвимой

«Орлеанская дева» терпит поражение. Уфимская версия оперы Чайковского оказалась очень уязвимой

«Орлеанская дева» терпит поражение. Уфимская версия оперы Чайковского оказалась очень уязвимой

16 июня 2015, 10:15
Культура
Под занавес 77-го сезона Башкирский театр оперы и балета представил уфимцам концертную версию оперы «Орлеанская дева». Сам факт обращения труппы к этой редко исполняемой опере, созданной по трагедии Шиллера о подвиге Жанны д’Арк и занимающей особое место в творчестве Чайковского, вызывал у уфимских меломанов неподдельный интерес.

Произведение – единственное сочинение в традиции французской большой историко-романтической оперы художника-лирика, глубочайшего психолога, на протяжении всей жизни, по его собственным словам, находившегося в поиске «интимной драмы».

Возникает вопрос: почему выбор пал именно на это произведение, тогда как на сцене Башкирской оперы лишь эпизодически появляется «Иоланта», крайне редко звучит «Евгений Онегин» (кстати, в явно устаревшей постановке 1999 года), давно исчезла из репертуара «Пиковая дама». Один из вариантов ответа – взрыв интереса к «Орлеанской деве» в последнее время: недавняя премьера на сцене Большого театра, устойчивое положение оперы в репертуаре Пермского. Кроме того, быть может, причина и в стремлении  вопреки традиционному, со времен Чайковского, мнению критиков о художественной, стилистической  неровности  музыки оперы раскрыть ее музыкальные красоты, передать остроту драматических изгибов сюжета, развивающегося волнами, устремленными к генеральной кульминации (обвинение Иоанны в сговоре с дьяволом) и трагической развязке – сцене казни.

Ожидание постановки также было связано с открытием после реконструкции большой сцены театра. И хотя постановщики – дирижер Валерий Платонов, хормейстеры Юлия Молчанова, Альфия Белогонова и Александр Алексеев – пока ограничились концертным исполнением, сценическая версия оперы будет представлена в следующем сезоне.  

Исполнение оперы стало результатом коллективных усилий музыкантов из разных театров России. Помимо солистов, хора и оркестра Башкирского оперного - столичный хормейстер Юлия Молчанова, меццо-сопрано Надежда Бабинцева из Екатеринбурга, баритон Эдуард Морозов, сопрано Зарина Абаева, бас Владимир Тайсаев из Перми.

В неравной борьбе с оркестром

Сложнейшая партитура Чайковского требует особого исполнительского мастерства, глубокого художественного осмысления всего музыкального текста. С этих позиций версия оперы, прозвучавшая в Уфе, представляется чрезвычайно уязвимой.

Прежде всего, это относится к симфоническому оркестру, как известно, «задающему тон» спектаклю и тем самым определяющим его сценическую судьбу.

В интерпретации Платонова оркестр, начиная с увертюры, преимущественно звучал на пределе своих динамических возможностей, за исключением нескольких «тихих» эпизодов. Отсюда – динамическое, тембровое однообразие, отсутствие столь типичной для драматического стиля Чайковского «направленности формы» к смысловой вершине оперы. Тонкие эмоциональные градации, смены настроений, составляющие одно из важнейших свойств музыки Чайковского, к сожалению, остались главным образом лишь в нотном тексте и не были услышаны дирижером, а следовательно, и слушателями. Бесконечные фортиссимо буквально вынуждали хор и солистов принять эти «правила игры» и петь форсированным звуком, что неизбежно приводило к снижению выразительности музыки, обеднению ее смысла. В итоге произошел «развал» формы и драматургии, столь блистательно выстроенных Чайковским в его опере.

По этой же причине оказался «размытым», невнятным главный острый внутренний, психологический конфликт, составляющий суть музыкального образа Иоанны и всей оперы в целом: между страстной любовью к врагу Лионелю (Эдуард Морозов) и чувством нравственно-религиозного долга, побуждающего ее к борьбе за освобождение страны. Надежде Бабинцевой, исполнительнице партии Иоанны, обладающей сильным меццо-сопрано (правда, несколько неровным из-за резкого тембра в низком регистре) и подлинно драматическим темпераментом, начиная с первых номеров, приходилось «бороться с оркестром», часто переходя на крик. Те же трудности преодолевали Эльвира Алькина в роли Ангела, Артем Голубев в роли Карла VII и многие другие певцы. К сожалению, по этой причине не прозвучал и один из самых пронзительных эпизодов оперы – септет солистов перед сценой казни, утонувший в громе оркестра.

До ужаса близкая премьера

К числу отдельных удач можно отнести эпизод из финала, где средствами оркестра создается картина разгорающегося пламени с последовательным нарастанием напряжения, динамики, темпа.

Наиболее выразительными островками  стали возвышенно и проникновенно прозвучавшая молитва a cappella Иоанны, ее знаменитая ария из первого действия - прощание с родными местами, рассказ о видении, которое сподвигло героиню на борьбу с врагом, лирический дуэт с Лионелем. В этих эпизодах оркестр звучал весьма корректно, адекватно партитуре, поддерживая голоса солистов и не заглушая их. Сильное впечатление произвело начало четвертого действия, где певице удалось передать сложнейшую гамму чувств, испытываемых героиней: страха, страдания, растерянности, любви, решимости. Здесь же можно назвать и ряд хоровых эпизодов, среди которых выделяется финальная сцена, где народ, пришедший на место совершения казни,  комментирует происходящее, сочувствуя и сопереживая Иоанне.

Исполнительскими удачами стали партии Тибо – Раиля Кучукова и Дюнуа – Владимира Копытова. Мастерство и артистизм, чистота и выразительность музыкальной интонации, позволили Кучукову раскрыть непримиримость, фанатизм персонажа, посылающего свою дочь на казнь, а Копытову – создать объемный образ французского рыцаря. Ровный голос красивого, насыщенного тембра, гибкая фразировка отличали Резиду Аминову в роли Агнессы Сорель, возлюбленной короля, несмотря на заглушающее звучание оркестра в ее арии и в дуэте с королем (Артем Голубев). 

Напротив, неточное интонирование, плохая артикуляция и потому непонятный словесный текст мешали восприятию таких образов второго плана, как Раймонд (Владимир Орфеев) и Бертран (Марат Шарипов). В целом же надо отметить, что проблема артикуляции оказалась одной из самых острых для многих солистов и хора.

Отсутствие декораций, естественное для концертного исполнения оперы, отчасти компенсировалось удачно подобранными инсталляциями (художник Равиль Ахметзянов), создававшими фон для каждого действия. Таковы пейзажи, сопровождающие музыку первого акта, виды готического собора в разных ракурсах во втором, батальные картины в третьем и зловещие всполохи огня в финале.

Тем временем на сайте Башкирского оперного появился анонс предстоящей в сентябре премьеры театральной версии «Орлеанской девы». На фоне сумрачного леса изображена застывшая одинокая женская фигура, соответствующая скорее образу сомнамбулы, чем героини оперы Чайковского. К ней прилагается следующее пояснение: «Орлеанская дева. Она близко!». Перспектива, действительно, пугающая…

Евгения СКУРКО,

доктор искусствоведения, профессор

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter