Posted 22 июня, 04:36

Published 22 июня, 04:36

Modified 22 июня, 04:38

Updated 22 июня, 04:38

В уфимской больнице пациенту месяц не могли поставить диагноз

22 июня 2024, 04:36
Уфимка потеряла отца, который больше месяца провел в больнице. О 37 днях ожидания, надежды и поисков ответов на свои вопросы, девушка рассказала MKSET.

«Папа перестал выходить на связь»

Дарья не смогла дозвониться до папы 9 мая. Она хотела поздравить его с праздником. На тот момент, как выяснилось позже, несколько дней связаться с мужчиной не удавалось и друзьям. На центральном рынке, где Ольхов ежедневно покупал продукты, им подтвердили: в последний раз его видели несколько дней назад. Мужчина, по словам торговцев, был здоров, весел, разговаривал с кем-то и пил кофе.

Однако в квартире Ольхова, как сообщили дочери друзья, горел свет, а домофон при этом не отвечал. Тогда Дарья, находясь в Москве, приняла решение вызвать полицию и вскрыть дверь.

«Мы боялись самого страшного».

Ольхова обнаружили на полу парализованным. Мужчина был в сознании, но не имел возможности двигаться. Из-за длительного пребывания в одном положении в течение нескольких дней, на коленях образовались серьезные раны.

— Удивительно, но полицейский покинул место, не вызвал скорую. Я делала это сама. В какой-то момент бригада все-таки приехала, - поделилась Дарья с MKSET.

Мужчину доставили в РКБ им. Г. Г. Куватова, откуда, после исключения инсульта, перенаправили в ГКБ №5. Но помочь пациенту не смогли и там. Мужчине требовалась экстренная помощь из-за образовавшихся на ногах ран. Тогда Ольхова госпитализировали в клиническую больницу скорой медицинской помощи. В тот же день его прооперировали.

«Если он останется лежачим, дежурный невролог ему уже и не нужен»

Дарья прилетела в Уфу вечером, в день операции. Утром ей удалось попасть в отделение хирургии. По словам девушки, отец был в ясном сознании и отлично понимал, кто пришел. Однако в течение дня мужчине стало хуже. В какой-то момент он начал бредить и перестал узнавать дочь, терялся, не понимая, где находится.

Тогда девушка начала настаивать на срочном осмотре пациента неврологом, который работал в выходные.

Я боялась, что в этот самый момент у папы происходит инсульт, что он останется лежачим. С просьбой позвать невролога, обратилась к дежурному хирургу. Однако в ответ услышала: «Если он останется лежачим, дежурный невролог ему уже и не нужен».

Выйти на дежурного невролога удалось лишь после беседы с главным хирургом. Именно он позвал специалистов. Мужчине назначили капельницы и МРТ. Однако выяснилось, что в выходные провести обследование невозможно. А значит нужно ждать до понедельника.

Внебольничная?

Спустя сутки, 12 мая, состояние мужчины ухудшилось. У него поднялась температура, а дыхание стало тяжелым. Ольхова экстренно забрали в реанимацию. За сутки состояние мужчины удалось стабилизировать. После проведенных дополнительных обследований, ему поставили внебольничную пневмонию. Хотя при поступлении, по словам дочери, проблем с дыханием у отца не было:

— Ему сделали КТ и рентген грудной клетки. Оказалось, что у отца пневмония. Причем полученная вне стен больницы. Но тогда почему на рентгене от 10 мая, который делали при поступлении, пневмонии не было?

Частные клиники и консультации для перевода с медицинского на русский

Для расшифровки эпикриза отца, девушке пришлось обратиться за консультацией в частную клинику. Только там ей объяснили, что поставленная пациенту полинейропатия не может являться итоговым диагнозом. Это лишь следствие той или иной пока еще неустановленной болезни:

— За то время, пока отец находился в больнице, мне никто ничего не говорил. Каждый раз слышала: «Нет времени», «Подходите позже» и так далее. Ответы приходилось получать в частных клиниках. Там мне объяснили, что точный диагноз папе еще не поставлен. Потому что термин «полинейропатия» относится к большому количеству заболеваний. Например, синдрому Гийена — Барре, который рекомендовали исключить, проведя пункцию. Однако в больнице ее делать не стали, сославшись на и без того сложное состояние папы.

Из-за присоединившейся пневмонии Ольхов и вовсе некоторое время находился на ИВЛ. Назначенные ему антибиотики давали лишь временный эффект, после которого, отмечает дочь, состояние мужчины снова ухудшалось. По тем или иным причинам пациента трижды переводили в реанимацию.

Не было и двигательной динамики. Мужчина оставался парализованным. Ему удавалось лишь не в полную силу поднимать руки. Несмотря на это, по словам Дарьи, отца неоднократно пытались выписать. Врачи утверждали: главное, что ему сейчас необходимо, — восстановительная терапия.

«Вы точно хотите делать вскрытие?»

Очередная выписка планировалась на 18 июня. К этой дате мужчину должны были стабилизировать, ему назначили новое лечение с применением антибиотика. Однако 15 июня мужчина скончался.

— Днем позвонили на номер моей мамы, даже не на мой. Они сообщили, что отец умер в реанимации. Ничего толком не объяснили, только то, что ночью ему стало хуже, его перевели в реанимацию, случилась отрицательная динамика, и он умер. Я настояла на вскрытии. После моего решения из больницы перезвонили еще раз, спросили «Вы точно хотите это делать?».

Основной причиной смерти после вскрытия стала ишемия. Хотя о проблемах с мозгом у отца, отмечает Дарья, за 37 дней ей сообщили лишь вскользь, буквально 1-2 раза, в последние дни.

— В документах ведь, оказывается, была запись: хроническая ишемия головного мозга 1-2 стадии на фоне церебрального атеросклероза и гипертонической болезни III стадии, степень 1, риск 4. Что значат эти слова для меня, человека без медицинского образования? Ничего. После смерти папы, увидев результаты вскрытия, я сама вбила в поисковик этот диагноз. Риск 4 — это смертельная опасность. О которой никто не предупреждал.

Что ответили в больнице?

Почему диагноз, который и стал причиной смерти пациента, остался незамеченным, — вопрос. Впрочем, не единственный. И дочь Ольхова намерена получить на них ответы. Девушка написала заявления в приемную президента, прокуратуру и региональный минздрав с требованием проверить медучреждение, ее руководство и сотрудников, причастных к лечению отца. MKSET же удалось связаться с юридическим отделом больницы. Главного врача, по словам секретаря, на месте не оказалось. В беседе с изданием юрист отметила:

— К сожалению, согласно статье 13 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», мы не имеем право разглашать врачебную тайну третьим лицам. В том числе представителям СМИ. Однако сама дочь имеет право обращаться в органы, если она считает это необходимым. Также если она напишет в нашу больницу, мы рассмотрим обращение и, конечно, пригласим на встречу с тем, чтобы детально разобраться в ситуации.

Как известно MKSET, сейчас заявление девушки принято прокуратурой. Его рассмотрят в установленном порядке. Мы следим за развитием событий.