<Я, наверное, убит>
22 марта 2005, 23:23
Политика
- Алло, - в трубке раздался молодой мужской голос.- Можно поговорить со Степаном Константиновичем?- Слушаю, - звонко отчеканили на том конце провода.Преодолев минутное замешательство, - как-никак собеседнику шел девятый десяток, - мы договорились о встрече с ветераном Великой Отечественной, инвалидом войны Степаном Александровым.Однако удивлению не было предела, когда дверь квартиры стандартной пятиэтажки в центре Уфы открыл подтянутый седовласый мужчина, с юношеским блеском в глазах.
Ни у кого язык бы не повернулся назвать его немощным ветераном, получившим три серьезных ранения на фронте.- Проходите. Что же вы стоите в дверях? - вывел нас из ступора хозяин. Вырос Степан Константинович в многодетной семье в Иглинском районе Башкирии, в небольшом поселке Архангельский, которого уже сейчас нет на карте. Когда мальчишке исполнилось 4,5 года, скончался его отец, воспитывала детей одна мать, и ребятишки с ранних лет привыкали к самостоятельности. Едва окончив девятилетку, Степа сразу устроился на работу. Причем смышленого паренька приняли на должность помощника финансового агента (налогового инспектора - по-современному). Совершеннолетие молодой фискал встретил в январе 1942-го, и спустя две недели ему позвонили райвоенкомата.- Комиссар сказал: <Стране нужны="" командирские="" кадры.="" Мы="" можем="" отправить="" тебя="" учиться.="" Если="" согласен="" пиши="" заявление="">, - вспоминает Степан Константинович. - Я, не раздумывая, согласился. Да и других мыслей быть не могло. Тогда все понимали, что такое - защищать Родину.Так вчерашний школьник оказался в Гурьевском военно-пехотном училище, которое он окончил в канун 1943 года. Александрову, одному из немногих курсантов, присвоили звание лейтенанта (большинство добровольцев надело погоны младших лейтенантов) и направили в расположение Южного фронта, которым в те годы командовал генерал-полковник Толбухин. Сначала 19-летний лейтенант возглавил роту запасного полка 2-й гвардейской армии, откуда чуть позже его перевели комроты 264-го гвардейского стрелкового полка 87-й гвардейской дивизии.- Как я узнал, 87-я дивизия, которой в апреле 1943 года было присвоено звание гвардейской, формировалась в Башкирии, - рассказывает фронтовик. - Но то, что я попал именно в нее - случайность. Весной 43-го дивизия находилась на доукомплектовании и конкретно в моей роте, земляки не служили. Но, тем не менее, было ощущение чего-то родного, будто бы ты ближе к дому. Ведь не столь важно, в каком именно ты полку или батальоне, главное, что все мы, в мирное время жители Туймазов, Благовара, Буздяка - по 87-й гвардейской дивизии и служим вместе в районе Краснодона.- На родине молодогвардейцев?- Да, мы дислоцировались тогда в четырех километрах от города, и многие бойцы в то время извлекали трупы краснодонцев из взорванных немцами шахт.- Насколько были события, описанные Фадеевым, в финальной части романа , с вашей точки зрения?- Конечно, в художественной литературы без домыслов нельзя обойтись. Но, как мне кажется, Фадеев завершил роман исторически точно.В середине 1943 года Красная Армия вела ожесточенные бои с захватчиком на Курско-Орловском направлении. И в июле дивизия передислоцировалась к реке Миус в Ростовской области. Войска перебрасывались спешно, в течение трех суток передвигались маршбросками, преимущественно ночью.- Поступил приказ о срочной передислокации, - продолжает Степан Константинович. Было понятно, что намечена важная операция, раз перебрасывали еще недоукомлектованную дивизию. Мы быстро собрались, чтобы немедленно двинуться в путь. Сложили снаряжение и продовольствие на повозки, запрягли в них верблюдов:- Верблюдов?- Да. Автомобиль на фронте - роскошь. Транспорт использовали, в основном, для боеприпасов и оружия. У нас машина была только у командира дивизии, а командир полка и комбат передвигались на лошадях, а для интендантской службы использовали верблюдов.В том, что командование готовит наступательную операцию, бойцы не обманулись. Наскоро поужинав, солдаты начали готовить окопы - выносить оттуда убитых. В этом время лейтенанта Александрова и других командиров роты вызвал комбат. Тогда-то и был дан приказ - атаковать немцев, чтобы отвлечь основные силы противника от Курско-Орловского направления.- В том, насколько важна эта операция, не было сомнений. Что впереди нас, каковы укрепления врага - никто не знал: рекогносцировки местности не проводилось. Ясно, что цель нужно достигнуть любой ценой, любыми потерями:- Это понимали ваши подчиненные?- Конечно. Это ведь только кажется, что солдаты абсолютно бесстрашно шли в бой. Правильно говорят, только дурак не боится. Многие понимали, что идут на смерть. Напряженность чувствовалась психологическая. Однако ее старались гасить, отлично зная, что важнее всего - не собственная жизнь, а победа над врагом.Под утро подъехали три <Катюши>, дали залп, и наступление началось. Противников разделяли холмы, поднявшись на которые советские солдаты оценили реальную обстановку. Немцы укрепились в балке, в лесу, а наши войска, на возвышенности, оказались открыты для гитлеровцев, как на ладони.- Вот они нам дали! - говорит Степан Константинович. - Непроходимая стена огня. Причем стрелял фашист прицельно, а мы вынуждены отвечать вслепую. Вплотную к укреплению врага мы подошли лишь на третий день. Нас так поколотило! Моя рота потеряла 35 человек, погиб каждый третий. Если честно, было предчувствие, что меня ранят в этом бою. Именно ранят, но не убьют.Так и случилось. В последний день наступления фашистские пули настигли лейтенанта Александрова.- Меня хорошо потрепало. Три ранения - в грудь, в поясницу и ногу. Огонь оглушительный. Пытаюсь подняться - не могу. Вдруг слышу голос: <Товарищ командир="" вы="" живы="">. Я повернул голову и вижу ротного старшину, мужчину лет 50-ти из Закавказья. Говорю ему: . А он мне в ответ: <А я="" наверное="" убит="">, - на глаза ветерана накатывают слезы. - , - пытаюсь подбодрить, а сам смотрю на него и понимаю, что с такими тяжелыми ранениями, шансов у старшины выжить, практически нет. Весь в крови, не лицо, а месиво - так оно обезображено осколками. После того боя судьба его мне неизвестна. Спустя несколько часов меня оттащили из-под огня наши ребята.У самого Степана Константиновича травмы были тоже очень серьезными. В течение полутора лет он лечился в госпиталях, а в феврале 45-го его комиссовали, как негодного к строевой службе. За два месяца до Великой Победы.Задачу, которую поставило командование, 87-я гвардейская дивизия выполнила - враг оттянул силы с Курской дуги, к Миусу были брошены три фашистских дивизии. Причем одну из них, направлявшуюся под Орел, сняли прямо с эшелона. Гвардии лейтенант Александрова за тот страшный бой получил медаль <За отвагу="">. Правда, выражаясь газетным штампом, награда нашла героя спустя 24 года.-Правильно говорят, победу в Великой Отечественной ковал народ, - продолжает Степан Константинович. - Солдаты шли на смерть под лозунгом <За Родину="" за="" Сталина="">. Причем, именно первое слово было основополагающим.- Вам не приходилось встречаться со случаями дезертирства, предательства?- Вы знаете, в войну слово патриотизм не было пустым звуком. Сейчас, увы, это понятие нивелировано, а тогда настоящим патриотом являлся практически каждый - и на фронте, и тылу. Были, конечно, случаи, о которых вы говорите, но единицы, а подвигов - тысячи, десятки, сотни тысяч. Разве не подвиг, что солдат, взяв автомат, шел в атаку? Но даже и на фронте подтверждалась правдивость поговорки <В семье="" не="" без="" урода="">. Вот все мои одноклассники воевали, в живых остались, кроме меня, еще всего лишь двое, среди которых оказался и некий Вайдер. Человеком его назвать нельзя. Он дезертировал с фронта, занимался бандитизмом и разбоями на родине в Иглинском, Нуримановском и уфимском районах Башкирии. Нещадно расправлялся со всеми, кто стоял у него на пути, убил 10 милиционеров. В 1947 году его расстреляли. В то время я уже работал в прокуратуре.- Как же вы оказались в прокуратуре?- Опять волей случая. Если б не ранения на фронте, я бы наверняка стал профессиональным военным. В 45-м я пришел в Иглинский райсовет и попросил отправить меня учиться. Парень-то еще был молодой, а за плечами всего девять классов. Мне предложили работать. Я согласился, все-таки прокуратура в какой-то мере военная организация. Меня взяли на должность стажера следователя в Иглино, а затем я получил образование в Куйбышевской юридической школе.В органах прокуратуры Степан Александров проработал без малого полвека, начав с самых низов и дослужившись до старшего помощника прокурора Башкирии по организационным вопросам и контролю исполнения (по-военному - начальник штаба). Он заслуженный юрист БАССР, почетный работник прокуратуры СССР, кавалер ордена Трудового Красного Знамени. То, что сотрудник надзорного ведомства получил столь высокую награду - уникальный случай. В советской истории таковых прецедентов - единицы. Наградой более высокого достоинства - орденом Ленина - может похвастаться только Генеральный прокурор Советского Союза Роман Руденко. Кроме того, Степан Константинович и наш коллега, он был общественным корреспондентом газеты <Советская Башкирия=""> и в течение нескольких лет вел передачу <Человек и="" Закон=""> на республиканском телевидении. Но это тема уже для другой статьи.- Сейчас в канун 60-летия Великой Победы вам не обидно слышать оскорбительные высказывания некоторых политиков, ну, например, президента Латвии Вайры Вике-Фрейберги, в отношении ветеранов?- Ну, как можно относиться к глупым заявлениям? Я лично отлично понимаю, для чего такие слова произносятся. Новым государствам нужно утверждаться на международной арене, громко заявляя о себе, даже путем оскорбления России и неуважительного отношения к ее народу и истории. Но весь парадокс в том, что латыши в большинстве своем не разделяют точки зрения своей президентши. Они-то в отличие от нее знают и свою историю, знают, сколько латышских дивизий было сформировано на их территории для войны с фашистами. И как латыши вместе с русскими, украинцами, белорусами, армянами, казахами - представители всех народов - воевали с нацизмом. Я об этом знаю не понаслышке, у меня сын живет в Латвии, внуки - граждане этой страны.- Ну а как вы относитесь к проявлениям неонацизма в самой России?- Ну, это вообще ерунда. Скинхеды и наци-подростки - профанация. Тут ведь дело не в том, что они исповедуют фашистскую идеологию, а просто хотят выделиться, самоутвердиться. Эти подростки цепляются лишь за внешнюю сторону и не вдаются в сущность декларируемых ими самими же неонацистстких лозунгов. Проблема-то на самом деле глубже. В том, что, как я уже говорил, в стране исчезло понятие патриотизма. Авторитет армии упал ниже некуда. Посмотрите, в военные училища поступать не хотят, а уклоняться от воинской службы сейчас в порядке вещей. Чтобы воспитать патриотов нам понадобится теперь 100 лет, а может даже больше. Не хочу показаться занудой и брюзгой, но воспитание нравственной составляющей сейчас практически на нуле. Единственный способ - телевидение. Меня, конечно, радует, что в последнее время начали снимать показывать хорошие фильмы на военно-патриотическую тему <В августе="" 44-го="">, , . Но ведь этого для воспитания явно недостаточно.Закончив беседу, Степан Константинович проводил нас до двери и вдруг неожиданно сказал:- Спасибо.- За что?- За то, что пришли. Нас, участников войны, остались единицы. Беседовать старикам не с кем. А так порою хочется просто поговорить. И понимать, что ты еще кому-то интересен, - грустно улыбнувшись, произнес фронтовик.Андрей АРИСТОВ. в Уфе> от 23.03.05 г.