Уфимцам удалось выжить, побывав в горах Алтая

Уфимцам удалось выжить, побывав в горах Алтая

27 октября, 22:32
Общество
Две недели 15 уфимцев провели на Алтае – прошли сто километров, покорили Сумультинский хребет высотой 2,5 тысячи метров и еще сто километров прошли на четырех катамаранах от истока до устья реки Пыжа. Вместе с туристами на красоты горного Алтая любовался и наш корреспондент, для которого это был первый серьезный поход.

Своя ноша тянет

 

Когда мне предложили поехать на Алтай, думал, что это будет нечто вроде похода выходного дня. Некая альтернатива поднадоевшей в последнее время Турции, отдых от работы. Что-то вроде «матрасного» сплава по Инзеру. Путешествие по красивым местам, легкая и неспешная прогулка по горам. Правда, несколько насторожила фраза о том, что поход планируется четвертой категории сложности. Что это значит, я даже не подозревал, но понял, что сложности будут. Успокоил себя: вроде, не хиляк, справлюсь. Тем более, в составе группы были заявлены четыре девушки. Значит, и я выдюжу.

Вторым звоночком, предвещающим трудности, стало то, что накануне похода участников группы попросили пройти медкомиссию. И не абы какую – в специализированном врачебно-физкультурном диспансере. Меня заставляли приседать и щупали пульс, пройти несколько километров по лесу с рюкзаком и потом мерили давление.

Третьим сигналом стала беседа с другом, заядлым туристом. Узнав, что это будет пеше-водный поход, он удивился: «Зачем тебе это надо? Конечно, ты выживешь, но будет трудно. Очень трудно! И эти сложности ты запомнишь на всю жизнь». Он как в воду глядел - его слова я потом вспоминал весь поход…

Главная проблема человека, который уходит из дома на три недели - что взять с собой и чем пожертвовать. И как возможно запихнуть все в один-единственный рюкзак? Еда – самая тяжелая часть ноши - занимает третью часть рюкзака. При подготовке к походу его будущие участники, составляют меню на каждый день испытания и покупают продукты в соответствии с раскладкой. Никакого мяса, молока и хлеба – все это быстро портится и занимает много места. Вместо булок – сухари. Причем, не магазинные, а самодельные. Нарезаешь кубиками ржаной хлеб и сушишь его в духовке. Такие сухари из духовки – вкуснее и питательнее магазинных. К тому же ванильные сухари плохо сочетаются с супом. Главный принцип - меньше места и веса. Сгущенка для пешего туриста слишком тяжела, потому он предпочитает сухое молоко. Вместо сахара – заменитель. Мясо тоже можно высушить в духовке, но нам разрешили взять по две банки тушенки и по сто грамм сала в день на человека. Картошку, лук и морковь в пеший поход тоже не берут – только супы в пакетах. Витамины – сухофрукты: изюм, курага и чернослив, а также лук и чеснок. Все взвешено вплоть до грамма.

Необходимое снаряжение – спальник, палатка, пенка, спасательный жилет, каска и неопреновый костюм. Сплавляться будем по горным рекам, температура воды в которых даже летом не поднимается выше десяти градусов, а неопрен сохраняет тепло. Все это занимает половину огромного рюкзака. Кроме того, я беру видеокамеру – снимать красоты горного Алтая.

Оставшаяся часть - менее трети рюкзака - под личные вещи. Кружка-ложка-миска-нож. Туристы называют этот набор просто - КЛМН. А еще нужно взять одежду и обувь, причем разную: на случай жары и холода, для переходов по горам и бродам, для комфорта в лагере. После долгих раздумий выбираю армейские берцы. Если б знал, сколько проблем мне принесет солдатская обувь в походе – лучше бы взял зимние ботинки.

В итоге, общий вес рюкзака составил 40 килограммов. Кроме того, придется тащить еще и катамараны! Закинуть рюкзак на плечи не под силу - приходится садиться на землю и вдевать лямки рюкзака на плечи. Встать самостоятельно не могу – нужна помощь друга. Рюкзак давит сверху и сковывает движения. Говорят, после каждого похода турист становится меньше ростом на полтора-два сантиметра. Верю.

 

А мы пойдем на Север

 

Садимся в поезд шумной гурьбой. Два человека в поход пойти не смогли, и вместо заявленных 17-ти нас едет 15. Их продукты мы забираем с собой: ведь меню уже составлено. Радуемся: голодать не будем. Потом будем жалеть – лишние граммы в рюкзаке превратятся в невыносимую тяжесть во время пешей части похода.

Едем на север. Отдыхать. Народ, отправляющийся на юга, немного в шоке. Достаем гитару и припасы, которые нам приготовили в дорогу родные. Вареная картошка, курица, пироги. Вкусно! Особенно, когда знаешь, что домашней еды в ближайшие полмесяца не будет. Достаем гитару и до полночи поем туристские песни. У нас – кураж, ожидание приключений. Соседи не ворчат - понимают.

В Новосибирске пересаживаемся в поезд на Бийск. Мы в шоке: полвагона – иностранцы. На Алтай едут туристы из Германии, Нидерландов, Дании и Швейцарии.

- Почему поездом? – интересуемся у них на ломаном английском. - Ведь есть самолет. И с деньгами у вас не проблема.

- Хотели увидеть великую транссибирскую магистраль, - отвечают гости.

Приглашаем на следующий год немцев в Башкирию – на весенний сплав, но, оказывается, о нашей республике они и не слышали. Нахваливаем, как можем, говорим, что Башкирия – это вторая Швейцария. Запас иностранных слов вскоре иссякает. Забавно видеть, как иностранцы, видимо насмотревшись фильмов о том, что «русские не закусывают», пытаются пить с нами водку без закуски. Мы-то ладно, плотно перекусили, а они морщатся, но пьют.

Выгружаемся в Бийске. Далее – заброска на точку старта. Сначала шесть часов на «ПАЗике», потом столько же на «ГАЗ-66». За окном – горы, скалы и река Бия. Пейзаж чем-то напоминает Инзер, но здесь горы выше, а скорость течения реки и ее уклон – просто поражают. Смотреть на буйство воды даже немного страшно. И это манит. Глаза туристов разгораются: приключение будет веселым! Доезжаем до домика каких-то геологов. Здесь оставляем часть снаряжения и группу из четырех человек: это взрослые мужики, которые приехали на Алтай с одной целью – порыбачить. Они еще не знают, что на Пыже рыбы нет, и предвкушают улов, бедняги. Мы отправляемся далее – на кольцевой пеший маршрут. За шесть дней нам предстоит пройти сто километров, подняться на вершину в две с половиной тысячи метров, полюбоваться на водопады, постоять в облаке, увидеть черничные поля, подружиться друг с другом и выучить не одну туристскую песню… А пока «ГАЗ-66», натужно ревя мотором, увозит нас в горы к месту старта.

Первая стоянка вполне благоустроенная: ночуем в заброшенном охотничьем домике. Палатки ставим на втором этаже – от медведя повыше. Первый ужин, приготовленный на костре, и приобщение к туристским традициям. Каждый вечер мы будем выпивать по 50 грамм спиртного, чтобы не заболеть. Пьем в три приема: первый тост – от руководителя. Второй – каждый участник группы делится своими впечатлениями от прошедшего дня. Третий - так называемый «бурхан». Это дань язычеству: в кружке надо обязательно оставить немного спиртного, которое потом выплескивается в костер – на хорошую погоду. Чем выше поднимется пламя – тем жарче будет завтра. Туристы в эту примету верят как дети.

 

Подвиг разведчиков

 

Подъем в семь утра. Выдвигаемся на маршрут. В первый день «пешки» нам предстоит пройти 24 километра. Каждые полчаса хода – пятиминутная передышка. Сначала ничего сложного, и даже удивительно: чего это меня пугали? Умудряюсь обгонять группу и снимать наш поход на видеокамеру. Такой темп быстро выматывает, сбивается дыхание, а через час хода становится очень жарко. Хотя температура воздуха всего плюс 15, мы, несмотря на комаров, идем в одних футболках. Кстати, кровососущие здесь какие-то необычные - не боятся человека. Садятся на кожу, и их можно снимать рукой: не улетают. Мы насквозь мокрые от пота. Сигнал «привал» - и команда просто падает на спины, прямо на рюкзаки. Хочется пить, и все припадают к ручьям, которые здесь текут: вода кристально чистая.

Уже в первые часы похода понимаю, что обувь для пешего туризма выбрал неправильную. Не зря наши солдаты еще в Афганистане меняли берцы на кроссовки. Армейские ботинки никак не годятся для марш-бросков. Они слишком тяжелы, у них жесткая подошва без малейших намеков на амортизацию. А зубастый протектор так и цепляется за каждую неровность на земле – вроде мешает не поскользнуться, но сковывает легкость шага. К счастью, обошлось хотя бы без мозолей. Плюсов у берцев немного: идеально держат голеностоп и практически не пропускают воду.

Удивляют девчонки: не скулят, не ноют, тащат свои рюкзаки. Когда, казалось бы, силы уже на исходе, одного взгляда на них достаточно, чтобы идти вперед. Кстати, в походе нет разделения на мужчин и женщин, есть только участники похода. Нас сразу предупредили: человек, который идет в спортивный поход, должен понимать, что обрекает себя на определенные трудности и лишения. Если не готов к тяготам – лучше сразу отказаться. Если уж пошел с группой – терпи! А трудностей много: шагать по бездорожью, тащить рюкзак, не жаловаться на дождь и грязь, готовить еду, не унывать и поддерживать товарищей. Уже к концу первого дня похода кто-то из участников изрек ставшую позже крылатой фразу: «Вся прелесть российского туризма – в избытке садомазохизма».

Лейтмотивом первого дня стало четверостишие из песни о войне: «Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим, а нынче нам нужна одна победа, одна на всех - мы за ценой не постоим»! Этой фразой мы поддерживали себя и соседей, когда идти дальше уже просто не было сил.

Накануне по нашей дороге прошла группа туристов на лошадях. Они сильно разбили тропу и этим очень усложнили нам дорогу. Но мы дошли до конца – до красивого огромного водопада и горного озера Коккель. Руководитель группы Юрий Овчинников признался:

- Сегодня мы прошли 30 километров, вместо заявленных 24. Это подвиг!

Потом мы стали опасаться слова «подвиг» из уст этого человека, понимая, что для него это не пустые слова, а действительно нечто трудновыполнимое.

У вечернего костра негромко поем песни о туризме и героях. Не хватает гитары, но пешие туристы ее с собой и не берут. Сложные походы – это спорт. Изматывающий и тяжелый. Ребята признаются: «Обидно, что с некоторых пор туристам перестали присваивать спортивные разряды, как это было раньше». Чиновники в Минспорте решили, что туризм – это отдых, костер и песни. Но я своими глазами видел, что туризм это, прежде всего, воля к победе и огромная выносливость.

 

Облако в штанах

 

Когда уезжал на Алтай, коллеги наперебой просили привезти кедровую шишку. И вот я бреду по лесу в поисках подарка для друзей. Но все, что нахожу – это огрызки после набега бурундуков. Товарищи пояснили, что шишка, которая упала с дерева, лежит на земле не больше пяти минут - ее забирают бурундуки. Эти юркие зверьки здесь не боятся человека, подходят на расстояние двух метров. Говорят, были случаи, когда, почуяв запах вкусной еды, ночью они прогрызали рюкзаки туристов. В результате, чтобы добыть шишку, нам приходилось лезть на кедр, используя альпинистское снаряжение и детский опыт. Стряхиваем шишки на землю и рассовываем по карманам - сувениры есть! И не купленные, а добытые своими руками.

В туристской группе все роли распределены заранее. Есть руководитель, чьи команды выполняются беспрекословно, как в армии. Есть завхоз, задача которого составить раскладку по продуктам и потом следить за выполнением меню. Есть штурман, который отвечает за разработку маршрута. Есть медик и фотограф, который должен не только нащелкать портреты участников похода, но и зафиксировать наиболее интересные места маршрута и пейзажи. Все это потом войдет в описание тура. Для, так сказать, потомков – тех туристов, которые пойдут следом за нами. Правда, съемке сильно мешала погода, меняясь с удивительной скоростью. С утра палит солнце, и вдруг гром среди ясного неба, набегают тучи – и уже льет как из ведра. А потом снова солнце.

Пищу готовили по очереди. Для этого установили дежурство среди членов группы. Каждый день – 5-разовое питание. Завтрак – каша, сладкий перекус – сухофрукты, обед – суп, второй перекус – сало с чесноком и ужин - снова каша. Из подножного корма лакомились черникой – ее здесь море, дикой смородиной, малиной и брусникой. Девчонки готовили блины, а вместо варенья – черника в сгущенке. Очень вкусно.

Самой запоминающейся частью пешего маршрута стала прогулка в горах – у водопада, который вытекает из озера Коккель. Впервые в жизни я поднялся на высоту, где даже летом лежит снег. Огромный ледник тает и дает начало ручью – это и есть исток реки Пыжа, по которой нам еще предстоит сплавляться. Вдруг прилетает туча и нас накрывает густым туманом – это облако! Влажный воздух ощущаешь всей кожей. Видимость – не более 30 метров. Страшно и весело одновременно. Мы на небе! Кричим от радости. Но есть и минусы: не видно, куда идти. Потихоньку спускаемся ниже облака и возвращаемся в лагерь.

На следующий день запланирован новый «подвиг». Надо подняться на Сумультинский хребет, спуститься с него и разбить лагерь на другой стороне горы. Тропы нет, идем вверх по снегу, по которому можно просто скатиться вниз. Наконец, перевал взят! На его вершине мы строим тур – сооружение из камней, напоминающее пирамиду. Закладываем в нем записку: «Здесь были уфимцы».

Поход продолжается. Спустя четыре дня возвращаемся в лагерь. Рыбаки встречают нас со счастливыми лицами. Рыбалки не было никакой, и мужики ждали нас как манны небесной. Приготовили волшебный ужин: жареная картошка и грибы после супов в пакете – это фантастика. А завтра начнется водный поход.

 

Сухопутная река

 

Перед началом сплава выясняется, что суда сильно перегружены: пришлось избавляться от излишков продуктов. В этот день мы устроили настоящий пир. Вытащили припрятанные на дне рюкзака банки с пивом, припасенную на всякий случай сгущенку и даже банку меда с орехами. Наелись до отвала и тронулись в путь. Местный житель покрутил пальцем у виска, когда узнал, что мы собираемся сплавляться по Пыже. С переводе с местного «Пыжа» означает «Каменная». Река буквально усеяна огромными валунами и бревнами, изобилует резкими поворотами, водопадами, так называемыми «валами» и «бочками». Сплавляться по ней очень трудно. В последний раз по Пыже туристы ходили 12 лет назад! Тогда реку назвали идеальной для обучения и тренировок по преодолению разных препятствий. Но потом никто на Пыжу уже не совался.

Почти половину маршрута мы протащили катамараны на себе. Выяснилось, что делать это можно по-разному. Можно просто поднять катамаран и нести его по реке, если позволяет дно. Можно нести катамаран по берегу. Можно отвязать рюкзаки и перетащить сначала их, а уже потом катамаран. А однажды нам пришлось делать обнос длиной в семь километров! Надо учитывать, что места глухие, дорог там нет, тащить вещи приходится по горам, через кусты, ямы и бурелом. Сначала мы отнесли рюкзаки и спрятали их от медведя, потом вернулись за катамаранами, разобрали их, чтобы протащить через лес, и принесли на место следующего старта.

Есть на Пыже так называемые дурные протоки. Когда река на ровном месте вдруг разбивается на десятки ручейков. И ни один из них не судоходен. Лежат поваленные деревья, торчат камни. Иногда мы перепиливали бревна, иногда просто несли на себе наши посудины. У ребят появилась очередная шутка: «Пыжа нас отпыжила!»

Было трудно, но весело. Помогали друг другу и учились новому. И очень обрадовались, когда впереди замаячила Бия. Ее мощное течение буквально подхватило наши катамараны, и мы понеслись вперед – к финишу.

А в предпоследний день похода у нас была баня. В походе это не только необходимость, но и праздник души и тела. Из камней на берегу сооружается некое подобие камина и топится несколько часов подряд – пока валуны не раскалятся докрасна. Вокруг этой печки сооружается каркас из веток, на него одевается тент, чтобы не уходило тепло. Полы выстилаются ветками пихты. Свежим веником турист парит себя до одурения, а когда нет сил терпеть, выбегает и бросается в холодную реку. Контрастный душ бодрит, а некоторые утверждают, что может быть даже «приход» - когда от резкой смены температуры человек ловит необыкновенный кайф. Таков был последний вечер на берегу Бии. И этот поход, несмотря на все его трудности, запомнился именно положительными моментами.

Руслан РАХИМОВ.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter