Звёздный час генерала Шаймуратова: почему подвиг героя долго не признавали официально

Звёздный час генерала Шаймуратова: почему подвиг героя долго не признавали официально

8 мая , 12:02ПолитикаТатьяна МайороваPhoto: Mkset.ru
В канун Дня Победы Медиакорсеть публикует интервью с известным режиссером Радиком Кудояровым, рассказавшим в кино правдивую историю о судьбе генерала Шаймуратова.

Завтра, 9 мая, в Уфу прибудет на вечное хранение золотая звезда Героя России, которой награжден посмертно легендарный генерал Минигали Шаймуратов, командовавший в годы Великой Отечественной войны 16-й гвардейской (112-й) башкирской кавалерийской дивизией.

Славный праздник пройдет в необычных обстоятельствах — в условиях самоизоляции, с минимальным числом участников из-за угрозы заражения коронавирусом. Впрочем, применительно к судьбе генерала Шаймуратова такое странное стечение обстоятельств кажется вполне себе логичным. Хотя бы потому, что геройское звание ему присвоили через 77 лет после мученической смерти и через 72 года после того, как вопрос о присвоении ему высшей государственной награды нашей страны был поднят впервые.

Судьба генерала всегда была окружена тайнами, а вокруг памяти о нем плелись интриги. На сегодняшний день режиссер Радик Кудояров, снявший более 30 фильмов является едва ли не единственным человеком, располагающим наиболее полной информацией о биографии и гибели генерала Шаймуратова.

«Невозможно утаить в мешке истории то, чему суждено вылезти наружу»

— Радик, вы собирали информацию о генерале Шаймуратове в архивах России, Украины, Великобритании и Германии больше трех лет и по итогам своих изысканий сняли правдивый и очень пронзительный документальный фильм. Что запомнилось больше всего из открытой вами информации?

— Мы сняли докудраму, в которой сочетаются элементы игрового и документального кино. Это было не простое производство картины на стыке академической науки и публицистики, а большой проект, нацеленный на то, чтобы построить логику, сформулировать аргументацию и, в конце концов, добиться исторической справедливости в отношении генерала Шаймуратова.

Многое сохранилось до наших дней чудом. Наверное, это было связано и с тем, что поисковики намеренно обходили данную тему стороной, интуитивно чувствуя, что результаты их поисков могут противоречить «руководящей линии». Однако невозможно утаить в мешке истории то, чему суждено вылезти наружу.

Впервые за 70 с лишним лет были найдены и рассекречены документы как в российских, так и в немецких архивах. Мне посчастливилось найти, например, боевые журналы, в которых четко указаны немецкие подразделения, воевавшие против 7-го кавкорпуса и многое, многое другое. Одним словом, эта история раскопана.

У фильма «Генерал» есть заключение эксперта Российского института стратегических исследований. Его вывод в сухом остатке звучит примерно так: новое слово в военной истории России. И это не единственный интересный документ, полученный после окончания работы над картиной.

Я прошел довольно долгий путь и вполне горжусь результатом. Одно дело — «массово» любить кого-то или что-то. И совсем другое — провернуть нечто такое, что требует особых знаний и концентрации. Ты варишь «сложный бульон», рецепт которого придумал сам, и ты в ответе за то, чтобы у тех, кто будет его вкушать, не случилось не только расстройства, но и неприятного послевкусия. Это дело, которое не любит пустопорожних разговоров, а любит тишину. Здесь массовые усилия, как показывает опыт, чаще вредят, чем помогают. Это, кстати, одна из причин, почему я предпочитаю не анонсировать свои работы до их завершения.

— Самая важная часть ваших изысканий — это, безусловно, сведения об обстоятельствах гибели генерала Шаймуратова. Многие, кто сегодня берется писать о его судьбе, ограничиваются фразой из энциклопедии «погиб в бою». Но на самом деле там имела место совершенно иная история. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом.

— Да, его гибель можно назвать одной из самых трагических страниц в отечественной военной истории. Это случилось в рамках военной операции «Скачок», стартовавшей в конце января 1943 года. Смысл операции — прорыв к стратегически важной железнодорожной станции Дебальцево и освобождение занятых фашистами населенных пунктов. Такой бросок по тылам противника протяженностью в несколько десятков, а то и сотен километров, в том числе по глубокому снегу, был под силу только коннице.

Положение усугубилось тем, что тыловые части корпуса не смогли прорваться вместе с основными силами и остались на «большой земле».

В конце концов, 16-й кавдивизии суждено было стать «живцом», на которого должен был клюнуть противник. Наших конников отправили прямиком в пасть к немцам, чтобы они отвлекли на себя внимание, пока штаб 7-го кавалерийского корпуса во главе с генералом Борисовым вместе с остатками 15-й кавдивизии пытался выйти из окружения через узкий участок навстречу вспомогательному удару с нашей стороны линии фронта. Об этом ударе незадолго до трагических событий в штабе корпуса была получена радиограмма.

Особенно хорошо это видно на немецких картах боев от 23–25 февраля 1943 года, на которых были четко обозначены высоты, время, номера подразделений, поясняющие, кто и где располагался, кого прикрывал. Сильное впечатление также произвел последний приказ, подписанный генералом Шаймуратовым, который сохранился в архивах в Германии и был переведен на немецкий.

Однако план штаба кавкорпуса не сработал. Два генерала — Шаймуратов и Дудко — погибли, а генерал Борисов сдался в плен. Нашлись в немецком архиве и протоколы его допросов, из них следует, что Борисов рассказал противнику все, что знал. Он удивил своим поведением немцев, особенно на фоне поступка десяти старших офицеров кавкорпуса, которые предпочли застрелиться, чем попасть в плен.

Выводы, построенные на основе изученных документов, таковы: если бы не последний приказ комкора Борисова, у Шаймуратова и его бойцов был бы шанс выйти из окружения. Дело в том, что, по свидетельствам современников, генерал Шаймуратов никогда не принимал решений без анализа разведданных. Однако на сей раз Борисов объявил, что разведка не обнаружила немцев на выбранном для операции участке. Это было неправдой, и трагический результат не заставил себя долго ждать.

— Получается, что в итоге башкирская кавдивизия попала в западню и была расстреляна практически в упор?

— Совершенно верно. Об этом в фильме рассказывает свидетель тех событий — старик-украинец, который, будучи в годы войны ребенком, вышел утром на улицу в своем селении и увидел погибших советских кавалеристов.

События в фильме реконструированы по воспоминаниям очевидцев. Тяжело раненного генерала Шаймуратова отнесли в единственную уцелевшую хату, где уже находились несколько десятков кавалеристов с ранениями разной степени тяжести. Его состояние было очень плохим. Бойцы группы охранения забрали его награды и личные документы, оставили хозяйке дома простыню для перевязок и ушли.

По всей видимости, им тоже не удалось спастись из окружения. Погибли или попали в плен. Иначе кто-нибудь из них за долгие послевоенные годы что-нибудь бы рассказал.

По окончании основных боев в село вошли каратели вместе с местными казаками, которые направились прямиком к хате с ранеными. Там они буквально порезали на куски беспомощно лежавшего генерала, а потом сбросили его останки в глубокий колодец вместе с телами еще почти двух десятков добитых ими тяжелораненых бойцов.

Останки генерала Шаймуратова покоятся до сих пор именно там, а не под обелисками, куда башкирские делегации многие годы возлагают венки в память о генерале. Установлено документально, что там захоронены останки генерала Дудко.

Почему награды долго искали героя?

— Видимо, тот факт, что генерал Шаймуратов попал в плен, будучи тяжелораненым, несмотря на его героизм, повлиял на принятие решения о его награждении?

- Для начала разрешите внести ясность. Я бы сказал так: генерал Шаймуратов, если и оказался в плену, то это было краткосрочно, в бессознательном состоянии, а потому можем считать это пленение формально-условным.

Что касается влияния этого обстоятельства на награждение, действительно, при Сталине присуждение геройской звезды человеку, погибшему при подобных обстоятельствах, было немыслимо. Поэтому первое ходатайство от областного комитета ВКП (б), президиума Верховного Совета и Совета Министров Башкирской АССР о присвоении Минигали Шаймуратову звания Героя Советского Союза с установкой памятников на родине, поданное в декабре 1948 года, было отклонено.

К этому вопросу потом возвращались еще неоднократно, ходатайства подавались в Москву от имени практически каждого нового руководителя обкома КПСС в Башкирии. Подавали их и маршал Буденный, и даже тот самый генерал Борисов, уцелевший после немецкого плена. Но результат всегда оставался неизменным.

Я тоже во время работы над фильмом, находясь под огромным впечатлением от найденных материалов о судьбе Шаймуратова, начал собирать документы и готовить ходатайство о присвоении ему посмертно звезды Героя Советского Союза (или Героя России). В разное время я искал поддержки у руководителей разных федеральных ведомств, чтобы они выступили инициаторами ходатайства. Были направлены письма полпреду президента РФ в ПФО Бабичу и самому президенту России. Но кто-то отвечал, что не может помочь и рекомендовал новое ведомства для обращения, кто-то по-партизански молчал. А местные власти, зная об этом, не хотели поддерживать мои усилия, предпочитая объявлять «марафон по сбору подписей под очередным обращением».

Кстати, мой фильм в этом плане стал не просто научно-исследовательской работой, реализованной в кинокартине. Он также создал условия для правильного решения основной задачи.

Например, важно было четко обосновать, что статус «пропавшего без вести», который был основным официальным препятствием для представления Шаймуратова к высокому званию, можно изменить на другой, более уместный в данном случае.

Основываясь на своем опыте, накопленном в современных российских наградных реалиях, могу сказать, что простой логики, основанной на фактуре, в данном случае может быть недостаточно. Нужен еще серьезный аргумент, желательно лежащий в сугубо прагматической политической плоскости. Так родился тезис о «благодарных потомках». И это сработало. Чему я очень рад.

— Кажется, это был не первый ваш опыт, касающийся награждения героев ваших фильмов?

— Да, в этом деле у меня есть даже некоторый «стаж». Здесь важно отметить, что каждый гражданин страны вправе инициировать подобные ходатайства без оглядки на власть имущих. Для меня непонятно, когда говорят, что это инициатива «не вашего уровня». В первую очередь, для меня это вопрос из области морали, справедливости и искреннего намерения, а бюрократические условности и убогие традиции — штука довольно условная и непродуктивная.

Так, запомнилась эпопея, связанная с попыткой обратить внимание федеральных властей на историю другого нашего великого земляка — легендарного «Черного генерала» Даяна Мурзина. Я организовал тогда, в 2003 году, обращения четырех ветеранских организаций Чехии на имя президента России. Оно было прислано по дипломатическому каналу в наш МИД, а оттуда бумагу переадресовали в министерство обороны, уведомив об этом меня.

Когда через неделю я поехал забирать данное обращение, мне вдруг сообщили, что в министерство обороны приезжал некий представитель Башкирии и забрал это ходатайство о представлении Даяна Мурзина к высокому званию Героя. Вот так.

Но нет худа без добра. Зато вскоре Даян Баянович был включен в состав официальной российской делегации на саммит «Буш-Путин», который состоялся в Братиславе в январе 2004 года, если память мне не изменяет. Даян Баянович был очень доволен и рассказывал мне потом подробности этой поездки, показывал фотографию с президентом России.

Мой жизненный опыт в области наградных дел пополнился и во время работы над фильмом о восстании советских военнопленных, происшедшем в апреле 1985 года в лагере по подготовке афганских моджахедов в пакистанском Бадабере. Увы, мои попытки инициировать награждение погибших советских военнопленных также не увенчались успехом, но я при этом приобрел бесценные знания, которые невозможно почерпнуть в книжках.

Меня иногда спрашивают о причине того, зачем мне это было нужно. Спрашивают, не являются ли некоторые герои моих фильмов родственниками мне? Столько лет, множество усилий и так далее.

Вы знаете, главное — это намерение, которое пробуждает интерес. С какими мыслями ты начинаешь движение в ту или иную сторону. И если это есть, то и один в поле воин.

Все, причастные к истории создания фильма и посмертного награждения генерала Шаймуратова, всё понимают и выказывают мне свою моральную поддержку. Это очень приятно и для меня вполне достаточно.

Я не нуждаюсь в дифирамбах, мне хватает признания моего творчества зрителями и авторитетными международными экспертами. Однако простое человеческое «спасибо» в мой адрес за проделанную работу по восстановлению светлой памяти наших великих земляков — не только Шаймуратова и Мурзина, но и Рудольфа Нуреева, Карима Хакимова, как мне кажется, было бы в данном случае вполне уместно.

— Возвращаясь к основной теме нашего разговора, связанной с генералом Шаймуратовым: насколько я знаю, во время работы над фильмом, было еще несколько не самых приятных эпизодов, не так ли?

— Да, к сожалению. Так, информация об ордене Красной звезды, который в 2016 году был передан в дар Национальному музею Башкирии, первоначально была обнаружена мной в архивах минобороны. Тогда я добился рассекречивания 42-х документов, касающихся Шаймуратова, в том числе и наградного листа. Этот тезис ясно звучит в фильме.

Каково же было мое удивление, когда, спустя некоторое время вдруг появилась телепередача о генерале Шаймуратове на телеканале «Звезда» с участием совершенно неуместного в ней бывшего главы Башкирии Рустэма Хамитова, который рассказывал, как важно было найти эту награду.

Был еще один странный эпизод. Я обратился к ныне покойному бывшему начальнику главного управления генштаба Вооруженных сил России, генерал-лейтенанту Сергуну с предложением присвоить имя Шаймуратова одному из его подразделений спецназа, ведь генерал Шаймуратов сам был выходцем из разведуправления. Однако из-за объективных трудностей в итоге мы отказались от этой идеи.

А позднее внезапно с похожей инициативой выступил Хамитов, который попросил дать имя Шаймуратова подразделению внутренних войск. И его просьбу вскоре удовлетворили. Это не было совпадением, а, скорее, недобросовестной конкуренцией, кажущейся сегодня историческим курьёзом. При этом считаю нужным отметить, что это было, как минимум, спорное решение — присвоить подразделению внутренних войск имя кадрового военного разведчика и позже командира дивизии, всю свою жизнь воевавшего с внешними врагами страны. Вот такая печальная ирония.

Есть еще два момента, на которые я бы обратил внимание. Всегда существовало немало таких уважаемых людей, как госсекретарь Союзного государства России и Белоруссии Григорий Рапота, бывший руководитель военной разведки, Герой России генерал-лейтенант Сергун и другие достойные люди, которые были в курсе моих долгосрочных научных изысканий и параллельных хлопот на поприще наградных дел. Кстати, они мне очень помогали своими полезными советами и практическими делами.

Где сейчас находится фильм «Генерал»?

— Ваш фильм о судьбе Минигали Шаймуратова трижды демонстрировался на закрытых показах в Уфе и произвел сильнейшее впечатление на зрителей. Однако широкой аудитории увидеть его пока не удалось.

— Мы организовали три показа фильма «Генерал», в том числе в рамках занятий «Лаборатории политического кино» с профессором Сергеем Лаврентьевым. Так совпало, что среди зрителей первого показа, организованного в марте 2015 года, были руководители всех республиканских районов и ведомств. Они находились в это время на учебе в Уфе. Равнодушных не было, все были в восторге от увиденного на экране. Подходили, выражали свое восхищение. Однако, думаю, что этим эпизодом их жизни и ограничился интерес к судьбе Шаймуратова. Что это может вызвать, кроме улыбки?

Второй показ был организован по просьбе местного министра культуры. Помню, на мероприятие пришел один забавный человек, который устроился в кресле прямо передо мной, и принялся старательно переписывать имена участников фильма и делать пометки. Когда я похлопал его сзади по плечу и спросил, что он делает, человек от неожиданности сконфузился и начал бормотать что-то нечленораздельное. Говорят, что сегодня он — важный эксперт по биографии Шаймуратова.

Был третий показ — для сотрудников мэрии Уфы, на который пришел и бывший руководитель города Ирек Ялалов. В двух больших кинозалах кинотеатра «Родина» тогда яблоку было негде упасть.

После показа были пламенные речи и заверения в необходимости устроить широкий показ фильма для жителей республики. Я предложил провести акцию ко Дню Победы, а летом возродить передвижные кинотеатры для отдаленных районов и населенных пунктов республики. Вроде загорелись и… снова пшик.

Одним словом, если бы они захотели устроить показ моего фильма для широкой аудитории, то не составило бы труда связаться со мной по этому поводу.

Иногда я показываю фильм своим друзьям. Недавно посмотрели его вместе с Верховным муфтием России Талгатом Таджуддином. Ему фильм очень понравился.

— Вы как-то рассказывали, что предлагали фильм «Генерал» к показу на одном из федеральных каналов, но он не состоялся не по вашей вине.

— Что касается несостоявшегося показа фильма «Генерал» на федеральных каналах (в частности, на телеканале «Россия»), то я действительно не только принес, но и оставил мастер-копию фильма без подписанного контракта. И это не потому, что я — такой наивный. Просто для этого телеканала я много чего сделал, и сомнений в порядочности моих собеседников не возникало.

А еще мы просто практически договорились с шеф-редактором службы документальных фильмов. Она скопировала несколько моих новых картин, среди них был и «Генерал». Но контракт не состоялся, и историю с показом фильма потихоньку замяли. Я решил не настаивать. А потом услышал, как некоторые господа на моей малой родине говорили, что фильм вообще «засекретили». Я до сих пор задаюсь вопросом: «Как можно засекретить то, что уже рассекречено официально?».

Кстати, мне буквально сегодня утром сообщили, что федеральная редакция телеканала «Россия», возможно, что-то подготовит к 9 мая о генерале Шаймуратове.

Стоит сказать и том, что фильм «Генерал» пролежал более пяти лет у бывшего министра культуры России Мединского и у одного из заместителей министра обороны. Сначала они оба высоко оценили мою работу. Экс-министр культуры в особенности. Но потом возникла пятилетняя пауза, которая пусть останется на их совести.

— В последнее время в СМИ неоднократно уже поднимался вопрос о национальности Минигали Шаймуратова. Не могла ли эта сторона вопроса отразиться на отношении некоторых чиновников и политиков к вашему фильму и в целом к личности генерала?

— По моим данным, в том числе и этот вопрос тормозил наградные документы Шаймуратова, поступавшие из Башкирии в Москву в 60–80-е годы. Мне известно имя конкретного человека, влиявшего на этот процесс, его взгляды и высказывания на этот счет.

Знаю также, что местные чинуши долго еще шепотом обсуждали пресловутую пятую графу в анкете Шаймуратова.

Что касается того, башкир Шаймуратов или татарин, меня эта тема никогда не волновала. Но если в личном деле Шаймуратова в графе национальность звучит конкретное определение, что прикажете с этим делать? Вымарывать в угоду кому-то, включить псевдосамоцензуру?!

Но все эти люди совершенно упускают из виду то обстоятельство, что в годы войны на стороне противника воевали представители самых разных народов. На мой взгляд, у нарушившего воинскую присягу и долг национальность общая, одна на всех, — предатели. Соответственно, и у героев одна национальность — герои.

Кстати, тот факт, что Шаймуратов был зверски убит не немцами, а их пособниками — казаками, тоже сыграл в судьбе фильма свою роль: симпатизировавшие казачьему племени некоторые чиновники никак не могли одобрить эту историческую подробность. Но это уже совсем другая тема.

Генерал Шаймуратов для меня всегда был воплощением интернационалиста. А что качается лично меня, я к теме пятой графы отношусь просто: в Уфе я — не башкир, в Казани — не татарин, а в Москве — «чурка».

Для тех, кто знаком со мной лично, давно не секрет, что я никогда не стремился понравиться представителям местных элит. После нескольких попыток выстроить конструктивные отношения с местными властями я отказался от этой затеи и предпочитаю работать далеко за пределами Башкирии. Но и это не праздничная тема.

Пользуясь случаем, просто хочу еще раз сказать следующее: я счастлив, что мои скромные усилия помогли изменить отношение к генералу Шаймуратову на самом высоком федеральном уровне.

Проект «Генерал Шаймуратов»

— Как вы считаете, почему после гибели генерала Шаймуратова вокруг его имени так долго плелись какие-то непонятные и неприятные интриги?

— Не хотел раньше говорить об этом, но время, наверное, пришло.

Может быть, кому-то это не понравится, но тема Шаймуратова всегда была больше вопросом регионального уровня. Провинциальные «эксперты по Шаймуратову» порой выдумывают откровенные нелепицы. Они сочиняют, им никто не возражает: кто-то в склоку лезть не хочет, а большинству просто всё равно.

В этом смысле показателен пример, который касается украинского историка Маслова. Все посвященные в тему о нем слышали, но почему-то до меня никто его не видел и даже не поговорил по телефону. Полагаю, что и после меня тоже.

Я встретился с Масловым в 2013 году и записал с ним интервью. Ответственно заявляю — этот человек никогда не занимался историей генерала Шаймуратова. Лишь однажды он поговорил по телефону с ныне покойным краеведом Александром Мезерей по инициативе последнего.

Краевед Мезеря и рассказал Маслову историю нашего генерала, предложил приехать к нему (он жил неподалёку от села Петровское на Донбассе), поведал, что у него хранятся 200 писем Борисова. По крайней мере, так запомнил Маслов, который, впрочем, никуда так и не поехал.

Вместо этого Маслов вкратце изложил услышанную от Мезери историю американскому полковнику в отставке Гланцу, который написал несколько книг, посвященных советским генералам, погибшим во время войны.

Мне тоже довелось однажды пообщаться с Гланцем. За свои писательские усилия американец был отмечен ведомственной наградой Минобороны России, а историку Маслову закрыли доступ в российские архивы.

Да, кстати, кому-то, может, будет интересно, что на самом деле краевед Мезеря имел в виду 200 писем не от генерала Борисова, а от полковника Бондаренко. Борисов же на самом деле написал всего несколько писем.

Большинство копий этих писем и некоторые оригиналы хранятся в моем архиве. Но это, как я понял, никому неинтересно. Интересно другое: как бы ухватиться за что-то, запустить сплетню… Таковы традиции праздника пустословия.

Одна из таких сплетен — о том, что Шаймуратов стал прообразом героя Василия Ланового в культовом советском художественном фильме «Офицеры». Это яркий пример того, как сами собой рождаются легенды. На самом деле я просто высказал в одном из интервью свои мысли, возникшие во время работы над фильмом «Генерал»: о том, что его биография вполне могла бы стать основой для создания яркого кинообраза. Все остальное придумали журналисты.

А если говорить серьезно, то совсем мало изучена китайская часть биографии Шаймуратова. Помимо Великой Отечественной войны, в его жизни был яркий период, когда кадровый военный разведчик Шаймуратов под прикрытием и псевдонимом служил инструктором в китайской армии в 30-е годы и внес значительный вклад в ее развитие.

В числе документов, которые мне удалось рассекретить в рамках работы над фильмом, оказались и 4 ранее неизвестные фотографии из его личного дела времен службы в РазведУпре РККА.

— Если промониторить отклики жителей Башкирии на новости о генерале Шаймуратове, то часто можно прочитать впечатления, проникнутые уважением и восхищением. Шаймуратова называют народным героем. В то же время, когда его имя начинает звучать чуть ли не из каждого утюга, это может дать обратный результат. Такое в нашей общей истории уже бывало не раз…

— Генерал Шаймуратов — истинный герой нашей любимой республики и всех ее жителей без исключения, независимо от их национальности. Все послевоенные годы его память чтили и прославляли по праву. Это вне всяких сомнений.

Генерал Шаймуратов — это человек, судьба которого заслуживает изучения и уважения.

При этом история генерала еще не закончилась. Теперь она только начинается!

Уверен, что после торжественной церемонии с золотой звездой Героя понадобится не только скорректировать экспозиции в музеях.

Заранее прошу простить меня за прямоту, но остается еще одно важное незавершенное дело. Звезда Героя — дело хорошее, но все же это лишь дополнение к главному — возвращению останков нашего великого земляка домой. И эти два события хорошо было бы совместить, на мой взгляд. Без предания останков генерала родной земле все остальное, увы, походит на громкую PR-акцию, которая самому покойному не нужна.

Очень надеюсь, что после церемонии с наградой найдутся силы и средства для реализации и этой важной части проекта под названием «Генерал Шаймуратов».

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter