Грязный реализм по-уфимски: Thomas Mraz представил свой дебютный спектакль

Грязный реализм по-уфимски: Thomas Mraz представил свой дебютный спектакль

27 февраля 2018, 11:56
Культура
Андрей Королев
Photo: The Театр.
Музыкант из Уфы Thomas Mraz, он же Алмас Гатауллин, - один из самых многообещающих молодых музыкантов России. 25 февраля в уфимском клубе «XI» состоялась премьера его спектакля «Моя собака бросила пить в четверг» по книге Чарльза Буковски «Хлеб с ветчиной».

Квадрат сцены – это танцпол, отрезанный со всех сторон небольшими рядами стульев. Где-то в тылу работает бар, публика – в основном, бронебойная молодежь, которая не боится современного театра в провинции – в силу средств и предпочтений готовится к встрече с прекрасным. В воздухе летает тяжелый дух праздника и зацикленная аудионарезка из интервью Чарльза Буковски. Любительский перевод, напоминающий теплые ламповые фильмы из 90-х, рассказывает, что скандально известный писатель обожал алкоголь и ценил свое творчество, считая талант чем-то вроде соломинки, спасшей его от ежедневного болота, где так легко задохнуться в компании семьи, детей и рутинной работы с 9 до 6. Кажется, это интересная иллюстрация конца выходных, вытянутых в честь 23 февраля. Примерно так сотню зрителей встретил спектакль «Моя собака бросила пить в четверг».

- Это наша дипломная работа, - представил спектакль Алмас. – Мне близок материал этой постановки, потому что я считаю, что Буковски очень похож жизненными ценностями на меня. Каждый может увидеть красоту павлина, но не каждый может восторгаться дождевым червем. Каждый может наслаждаться жизнью у моря, но не каждый – жизнью в грязи, мусоре. Этот человек увидел красоту в том, что окружало его. Думаю, это по-своему близко многим.

Главные герои спектакля – четверо парней, которые появляются на сцене в одних подгузниках. Каждый из них окажется на месте главного героя Хэнка Чинаски – альтер-эго Буковски, час с небольшим резво и яростно примеряя на себя эпизоды из книги. Главный реквизит - четыре унитаза, которые, как многоядерный центр вселенной, будут снабжать персонажей всем необходимым – водой, вином, одеждой, беспощадной наукой о жизни.

Спектакль ожидаемо груб и постоянно лезет из кожи вон, чтобы вытащить публику из зоны комфорта. Актеры делают это буквально: то выдернут кого-то из толпы в бесшабашный хоровод, то на мокрый унитаз посадят, то запульнут виноградиной. Это ставит зрителя примерно в те же условия, что и самого Буковски: нет-нет да почувствуешь себя обосравшимся школьником, которого жизнь прилюдно лупит без видимой причины. При этом решения рассказов об онанизме, подростковом половом влечении и прочих жизненных проблемах визуально выполнены довольно целомудренно, оставляя похоть и грязь метаться лишь в эмоциональном поле четырех актерских отражений Хэнка.

Фрагменты, которые легли в основу спектакля, выбраны неслучайно. Они фиксируют ключевые этапы взросления героя, акцентируя не только непримиримые отношения между героем и отцом, но и главную деталь, которая позволила Буковски выжить, - его литературный талант. В финале отец выбрасывает литературные опыты героя на улицу, и Хэнк уходит из дома вслед за ними. Напоследок героев, наподобие мумий, неторопливо заматывают в туалетную бумагу, которая в том же контексте успешно сыграла роль рукописей. Как писал один поэт, я памятник себе воздвиг нерукотворный.

Буковски – символ для Алмаса неслучайный. И дело не только в личных предпочтениях, хотя даже эпиграф к новому синглу «Lono» с его грядущего альбома – известная цитата дяди Чарли: «Найди то, что любишь, и дай этому убить тебя». Главная удача спектакля – введение произведения в современный контекст.

Вместо театральной сцены – клубный танцпол, вместо музыкального фона – самостоятельные треки, в качестве новой литературы – рэп (уравнивание происходит на сочинении о президенте Гувере, которое зачитывается под бит). Интересна сама замена всех этих обстоятельств. Так, речь заходит не про Буковски или абстрактный трэш со смакованием эпатажных эпизодов, а про Уфу – сравнительно небольшой периферийный городок, про рэп, который стремительно прорывается из рамок субкультуры, про творчество, способное вытащить из царства несчастливой повседневности и стать классикой через полвека. Таких, например, как Фэйс или Томас Мраз. И сколько их еще может быть.

И тем не менее спектакль хромает и постоянно спотыкается. Например, если вытаскиваешь зрителя на сцену, то нужно постоянно с ним взаимодействовать, а не оставлять бесхозной мебелью где-то на сцене. Это не тот пресловутый дискомфорт во имя творческого замысла, а элементарная недоработка. Музыкальные вставки между фрагментами чересчур спекулятивны. Хиты Оксимирона типа «Город под подошвой» или «Где нас нет», да и треки самого Томаса Мраза – это, безусловное, отличное промо большого тура уфимского музыканта и концертного агентства Мирона. Но для того, чтобы целыми куплетами, а то и вообще целиком вставлять насыщенные текстом и контекстом композиции, - нужно иметь весомые причины. Имеющиеся паузы между эпизодами физически не способны вместить такую нагрузку и просто разваливают общую структуру. Возможно, именно поэтому ряд приемов и переходов, а также постоянно держащая одну ноту боксерская актерская игра выглядят ученическим упражнением, а не цельным театральным организмом.

Кто-то скажет, что таков уж современный театр, таков эксперимент. Что ж, эксперимент завершен, дипломная работа поставлена, но на данном этапе Алмас остается лишь многообещающим музыкантом, а его спектакль – легкой добавкой от Томаса Мраза, которая без этого имени прошла так же незаметно, как и большинство выпускных работ местных студентов.

Буковски говорил: «Как узнать, что ты талант? Это как выстрел в темноте». В данном случае выстрел был один – и он звучал, как музыка. Во всяком случае пока.

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter